Здесь назначили крепость

Необычным гулом полнилась долина Ишима в половине июня XVIII века. Торя дорогу на юг, от Коркиной слободы, перемещалась почти двухтысячная масса людей, которым было приказано в оставшееся летнее время построить девять крепостей и редутов Ишимской дистанции Новой линии.

Можно различить три части живой ленты. Впереди на высоких лошадях одетые в зеленые мундиры, с короткими ружьями и палашами на боку едут драгуны Луцкого полка во главе с подполковником. За драгунами стройными рядами шагает команда Нашебургского полка. Позади — выписные казаки. Еще недавно они были крестьянами. Назначенные в казаки, они выделяются внешне невоенной одеждой различного покроя, нестроевым шагом, оружием — редко-редко у кого за спиной висело ружье. На лицах — тоска и забота: некоторые, чтобы снарядиться в поход, заложили у своих односельчан-богатеев жен и детей, оставили семьи без средств пропитания. За войском — обоз. По зеркалу реки тащатся тяжело сидящие в воде дощаники, которые тянут бичевою тяжело дышащие люди.

Начальник «новопрожектированной» Ишимской дистанции выслал вперед инженерного офицера с отрядом драгун — для предосторожности. Их повели вожатые — те, кто был при назначении мест под укрепления. Они привели к озеру Бабашевскому, против которого на правом берегу находился брод с господствующим над местностью древним курганом.

— Однако здесь назначили крепость, — заявили вожатые, указывая на противоположный берег. — И брод здесь есть через реку.

Всадники переправились и поднялись на увал.

Правила русской фортификации требовали, чтобы укрепление располагалось в некотором удалении от леса, где невидимо мог накопиться противник для решительного штурма. Кроме этого, фортеция должна была иметь возможно больше естественных преград для нападения. Следовало учитывать и размеры сооружения, защищаемые ими, и удобства для селящихся при крепости обывателей.

…Долго ездил инженер по берегу Ишима, прежде чем остановился на месте, наиболее удобном, по его мнению, для основания поселения. Крепость будет стоять на высоком увале, чистом от леса, который мешал бы широкому обзору степной стороны. Два глубоких лога ограничивали значительную площадь, достаточную под планируемое укрепление. С третьей стороны — обрывистый берег, к нему прижимался Ишим, имевший здесь до 18 сажен ширины. Особенно придется укреплять лишь небольшую часть крепости, находящуюся между логами (река у крепости делает крутой изгиб и оставляет пространство между собою и увалом), чтобы потом построиться обывателям, вести хозяйство…

— Крепость велено строить пока деревянною, да и дров надо будет много. Лес же отсюда не очень далеко, — размышлял инженер. — Лучшего места не вижу.

Окончательное решение принял начальник дистанции:

— Поселению быть на избранном месте.

К месту заложения крепости на Ишиме войска подошли, вероятнее всего, 28-29 июня 1752 года. Часть драгун прошла еще несколько верст на юг и стала лагерем при урочище Бишкульская старица, в долине Ишима. Назначенные для прикрытия строителей, они вскоре возвели земляное укрепление, внутри которого и разместились. Проектируя новую линию, каждому укреплению, расположенному на ней, присвоили номер, начиная от Омской крепости. Крепость на Ишиме обозначилась под номером двадцать третьим. Теперь требовалось ей дать «приличное» наименование. Был обычай, которому далеко не всегда следовали, — фортециям присваивать имена святых или религиозных событий. По известным ему мотивам командование решило: укрепление именовать крепостью святого Петра. По случаю основания ее отслужили молебен и приступили к разметке постройки крепостных сооружений: деревянных стен, рогаток, надолб, казарм, конюшен, офицерских светлиц и прочего. Не закончив еще полностью разметку по присланному плану, главный над строителями назначил, кому рубить деревья, возить бревна, копать ямы под столбы и делать прочую работу. Рвы и валы вокруг стен укрепления предполагалось сделать позднее, так как лето уже кончалось, не хватало работников, чтобы успеть построить до осени другие крепости и редуты дистанции, протянувшейся до редута Тарского первого (ныне с. Первотаровка).

Как только заалеет на востоке, отрывистая трель барабанов подымала строителей на работу. Еще не отдохнувшие люди спешили к артельным кострам, чтобы позавтракать «чем бог послал». Ели торопливо: надсмотрщики кричат о выходе каждого к своему делу. Следили строго, иногда пускали в ход палки… Изнурительный напряженный труд продолжался до вечерней зари. И так тянулась вереница черных дней. Только по воскресеньям и большим праздникам «не назначали в работы». Многие стали страдать «неисцелимыми болезнями», умирали. Не выдерживали и лошади. Число павших день ото дня увеличивалось. Участились бегства казаков и солдат с линии. Но строительство продвигалось несмотря ни на что. Военному командованию стало известно о готовящемся вторжении джунгар в казахские степи. «Киргизы в великом страхе, — доносили агенты из кочевий Среднего жуза, — и все кочуют к линии, к крепостям, денно и нощно. И кои были в дальних местах, все прикочевали ближе».

Короткое жаркое лето рано сменилось ненастной осенью: холодами. В начале октября выпали такие снега, что в соседние укрепления невозможно стало проезжать. У многих казаков кончился провиант, и они кормились, доносили командиры, «яко нищие милостыней», уже несколько недель.

Только 13 октября работы были прекращены, казаки отпущены домой «за весьма обношенным платьем и обувью, за худобою и присталью их собственных лошадей и за неимением провианта». Рапортуя об этом, начальник дистанции сообщал: «Ныне действительно построено в крепости святого Петра: городовая стена, четыре батареи, ворота с башней, другие ворота, надолбы, штабной дом — офицерская светлица, десять казарм, конюшня на сто двадцать лошадей…».

На зиму в крепости оставался небольшой гарнизон.

Деревянное строительство крепости было закончено только в 1755 году. Через недолгое время постройки (они возводились из сырого леса) пришли в ветхость. С 1765  года крепостные стены стали разбираться и заменяться земляным валом с лежащим перед ним глубоким рвом. Реконструкции подверглись и служебные помещения внутри крепости. Работа производилась силами казаков, солдат и «ссыльных колодников».

Между тем около укрепления постепенно стали возникать частные постройки, которые возводили некоторые офицеры, семейные солдаты, отставные, переселенные казаки-хлебопашцы, ремесленники, торговцы. Создавались предместья: верхний форштадт и нижний форштадт. В 1761 году только в нижнем форштадте (Подгорье) насчитывалось 108 «партикулярных строений», принадлежащих «служителям» Олонецкого драгунского полка. По ведомости 1767 года в ведомстве крепости находилось 64 дома земледельцев, которые засевали 49,5 десятин пашни, имели до 400 голов разного скота.

Под прикрытием линии началось земледельческое освоение пространств до Коркиной слободы, что позволяло развивать хозяйственные и культурные связи с казахами, кочевавшими в «заграничной стороне…».

По материалам книги «Петропавловск. Время. События. Люди.» — Петропавловск: Северный Казахстан, 2004.